Начались тайные переговоры. Сначала Эйб интереса не проявил, пока Лаки не предложила прилететь в Лос-Анджелес и поговорить тет-а-тет.

Конечно, Эйб Пантер стар, но она при первой же встрече почувствовала близкого по духу человека, едва ее черные глаза встретились с хитрыми выцветшими голубыми глазами Эйба.

– Черта ли ты смыслишь в том, как руководить студией и делать фильмы? – резко спросил он ее.

– Да почти ничего, – честно призналась Лаки. – Но я нюхом чувствую дерьмо, а именно это ваша студия сейчас и выпускает. Дешевка и дерьмо. – Ее глаза сверкали. – Так что, как ни крути, испортить я уже ничего не смогу.

– Студия приносит доход, – напомнил Эйб.

– Верно, а фильмы вы все равно делаете дерьмовые. Я хочу, чтобы студия снова стала великой, какой была раньше. И поверьте мне, я смогу это сделать. Можете считать этообещанием Сантанджело. А Сантанджело обещаний не нарушают. – Она молча гипнотизировала его своими черными глазами, таящими опасность. Потом добавила: – Могу поспорить.

Она понравилась ему сразу. В ней чувствовался бойцовский дух, что нечасто встретишь в женщине.

Лаки оказалась права в своей догадке – ничто не доставило бы Эйбу большего удовольствия, чем надуть своих зятьков и увести у них из-под носа то, что они считали принадлежащим им по праву.

Поэтому он согласился на сделку. Теперь оставалось только поставить подпись.

– Дайте мне поговорить с Лаки наедине, – сказал Эйб, поудобнее усаживаясь в кресле.

Дело было уже на мази, но Мортон чувствовал, старик что-то задумал.

– Разумеется, – сказал он с легкостью, которой на самом деле не испытывал. Потом бросил взгляд на Лаки, чуть заметно кивнувшую ему.